Прошло 35 лет с начала активной фазы грузинской вооруженной агрессии против Южной Осетии. Спустя годы за теми событиями закрепится название «перваявойна», но тогда, в январе 1991-го, никто не мог знать, что будут еще и вторая, и третья войны. Сама ситуация казалась сюрреалистичной жителям Южной Осетии, уверенных в скором восстановлении порядка – это был обычный синдром жителей благополучной страны, где, как за каменной стеной, жили большие и малые народы. Конституция, казалось бы, давала им равенство прав и свобод, и закон был одинаков для всех. Но первые же сбои в системе советского коммунистического строя, начавшиеся в конце 1980-х годов под влиянием внешних и внутренних факторов, показали четкие границы этого равенства.
А именно: политические свободы автономий очерчивались административными границами союзных республик, к которым когда-то были отнесены большевистскими властями по принципу географического или административного удобства, а то и вовсе как поощрение союзным республикам, лишь бы они не стремились отколоться от единой территории советской власти.
Те, кто ностальгирует по Советскому Союзу, могут назвать множество позитивных плодов советской эпохи для такой небольшой автономной области, как Южная Осетия, и они действительно не ограничивались бесплатной медициной и низким уровнем преступности. Социальный пакет, конечно, имел большое значение, но в то же время наблюдался и расцвет культуры, науки, развивались предприятия, были рабочие места, а высшее образование имело около 80 процентов населения – образованность была своеобразной фишкой Южной Осетии.
В этом не было заслуги непосредственно Грузии, такова была советская система. Все эти позитивные моменты, можно сказать, притупили бдительность осетин юга – последний раз за своиправа они боролись в 1949-1951 годах, когда группа молодежи создала подпольную организацию «Рӕстдзинад», выступившую против насильственного перевода властями Грузии осетинской письменности на грузинский алфавит. Чем закончилась борьба, известно – все члены группы поплатились за свою смелость свободой на долгие годы. Вопрос, за который рисковали жизнями рӕстдзинадовцы, решился лишь после смерти Сталина, после разоблачения культа личности, расстрела Берии и других событий, «благодаря» которым национализм в Грузии на время затаился: осетинская письменность вернулась на кириллицу. Но программа-максимум группы «Рӕстдзинад» – объединение севера и юга Осетии – так и осталась недостигнутой.
В Грузии никогда не забывали, каким образом им досталась ЮОАО в апреле 1922 года после кровавого геноцида осетин, помнили и цену, которую заплатили осетины – была утрачена восточная часть Южной Осетии за право хотя бы получить статус автономии во враждебной грузинской республике, в которую были включены против воли. Грузинские власти также хорошо понимали, что с вводом в эксплуатацию Транскавказской автомагистрали в середине 1980-х годов возобновление осетинами требований воссоединения с севером Осетии – лишь вопрос времени.
Поэтому не питали особых иллюзий о безоговорочной поддержке со стороны осетин, когда при первых же признаках расшатывания советского государства стали заявлять о выходе из Союза и восстановлении Грузинской демократической республики в 1918 году, которая просуществовала пару лет. Не было у них иллюзий и в отношении других народов ГССР, и, таким образом, республика быстро скатилась к оголтелому национализму под лозунгом «Грузия для грузин», особенно после событий 9 апреля 1989 года в Тбилиси.
Такие приемы, как «мирный митинг» – чистейший образец цветной революции – уже тогда вовсю применялись в мире, надо было только хорошо учиться, а Грузия училась хорошо. С 1989 года начинается масштабное использование грузинскими националистами всего того, что к тому времени уже было наработано и имелось в арсенале других регионов мира, прошедших через госперевороты и революции под пристрастным взором заинтересованных сил на Западе.
И в этом арсенале «мирные митинги» были не самым мощным орудием, убедительнее всего сплачивала грузин против советского строя старая как мир идеология национального превосходства. Эта платформа закладывалась уже в 1988 году идеями о титульной нации республики, об ограничении рождаемости у других народов, о «гостях и хозяевах на грузинской земле» и прочим националистическим набором. В национальных автономиях с тревогой наблюдали за вакханалией набирающего силу фашизма, но действовали оперативно и сообразно логике.
В Абхазии был сформирован Народный форум, в Южной Осетии – Адӕмон Ныхас. В марте 1989 года многотысячный сход абхазского народа в селе Лыхны принял обращение к советскому руководству о восстановлении Абхазской ССР, существовавшей с 1921 по 1931 год. Алан Чочиев, лидер Адӕмон Ныхас, направил письмо поддержки абхазскому народу. В ответ на эти процессы митинги националистической оппозиции в Грузии стали предельно агрессивными в отношении как руководства грузинской республики, так и национальных автономий. На митингах раздавались требования об их ликвидации, составлялись обращения к Конгрессу США с просьбой помочь Грузии выйти из состава СССР, в том числе путем ввода войск НАТО или ООН.
При этом Генпрокуратура СССР еще в те годы привела в своем отчете факты планирования грузинскими оппозиционерами погромов в Абхазии и Южной Осетии в апреле. Ну а «мирный митинг» ноября 1989 года, то есть неудавшаяся попытка вторжения десятков тысяч националистов в город Цхинвал, помогла прозреть тем в Южной Осетии, кто еще сомневался в истинных намерениях Грузии.
Почему центробежные процессы в союзных республиках в этот период стали абсолютно неподконтрольными руководству СССР – тема отдельного разговора. Начавшаяся в ослабленной долгими годами «застоя» стране «перестройка» обнажила проблемы в межнациональных отношениях, социалистические нации в одночасье перестали «сближаться», а вместо этого стали ставить большей частью сепаратистские требования. Компартия с трудом удерживала власть и не отвлекалась на динамику опасных тенденций в республиках.
Власти видели выход в полной реформе системы – республикам было предложено заключить новый союзный договор, Верховный совет одобрил его проект и назначил референдум по сохранению Союза равноправных суверенных республик на 17 марта 1991 года, а подписание договора планировалось провести 20 августа 1991 года.
То есть, там, в верхах, занимались реформами так, словно это была обычная законотворческая деятельность в комфортных условиях с полным соблюдением норм международного права на национальных закоулках большой страны. Задачу урегулирования вспыхивавших там и сям кровопролитных межэтнических конфликтов отдали на откуп силовикам, в основном Внутренним войскам МВД СССР. Одна из таких частей дислоцировалась в Грузии и ждала своего часа, наблюдая за развитием конфликтов в грузинской республике. В других местах советские силовики безуспешно пытались тушить конфликты между армянами и азербайджанцами, киргизами и узбеками, массовые беспорядки в Таджикистане, Прибалтике, Приднестровье...
На очереди была Южная Осетия, провозгласившая себя Юго-Осетинской Советской Демократической Республикой, в ответ на что грузинские экстремисты усилили вооруженный шабаш против осетинского населения, терроризируя его на дорогах и в селах, а затем приняли решение о силовом решении «осетинского вопроса».
Такова краткая история развития событий, приведших к вооруженной агрессии 1991 года. Кто в тот момент хоть немного умел анализировать и прогнозировать события, готовился к неизбежной войне. В основном это были те же парни, не допустившие вторжения националистов в Цхинвал 23 ноября 1989 года, это был «Адӕмон Ныхас», находившийся в тесномконтакте с лидерами групп защитников, которые уже начали формироваться.
Но сначала надо было решить внутренний вопрос – всеми мерами убедить коммунистическое руководство области поддержать национально-освободительное движение, а это было сопряжено с обострением внутриполитической ситуации. Борьба протекала жестко, порой драматично, и привела, в конце концов, к выборам в Верховный Совет Республики Южная Осетия 9 декабря 1990 года. Намечавшееся вторжение националистов не заставило себя ждать – не прошло и месяца, как началась настоящая война.
На фоне сегодняшних событий в мире, дестабилизации и хаоса на всех континентах, часто повторяют фразу, которая вроде бы должна отражать именно сегодняшние процессы: «Международного права больше нет!». Однако хотелось бы напомнить мировому сообществу о том, что международного права как-то и раньше было не очень много, во всяком случае, оно носило избирательный характер и уж точно не всегда помогало отдельно взятым автономным областям союзных республик. Но во вновь созданной Республике Южная Осетия старались все делать в полном согласии с международным правом – народ самоопределился в соответствии с правом наций на самоопределение, выбрал представительные органы, обосновал все это действующим законодательством страны, провел референдум. И все это происходило в рамках международного права, прислушаться к которому тщетно просили южные осетины.
Во власти в Грузии с октября 1990 года уже были звиадисты, получившие большинство на выборах в Верховный совет. Их программа предполагала проведение референдума о независимости, но в декабре стало ясно, что Южная Осетия в нем точно участвовать не будет, а пойдет путем национального самоопределения. Все решения, принятые в только что созданной РЮО, были объявлены грузинскими властями вне закона, национальные лидеры преступниками, введено чрезвычайное положение в Цхинвале и Дзауском районе. В Цхинвале появилась военная комендатура, сотрудникам некоторых учреждений выдали пропуска с правом передвижения по городу в комендантский час...
Войну, развязанную против Южной Осетии, сами грузинские историки называют «самой большой ошибкой» Звиада, который не успел еще даже создать армию. Единственной грузинской военной структурой на тот момент была полунезависимая «Мхедриони» криминального авторитета и одновременно политика Джабы Иоселиани. Национальная гвардия была сформирована в самом конце декабря из бывших грузинских советских солдат и офицеров, которые вместе с экстремистскими бандами и стали опорной силой в войне против Южной Осетии.
Из чего состояли вооруженные силы Южной Осетии? Теоретически из сотрудников Управления внутренних дел Южной Осетии. Ну, то есть Юго-Осетинского УВД МВД Грузии – силовые структуры все еще находились в подчинении республиканского начальства. У милиционеров было табельное оружие, но оно под выдуманным предлогом было изъято тбилисским начальством и вывезено, по меньшей мере 250 единиц автоматического оружия! Это случилось в самом начале года, и было четким сигналом к тому, что вторжение уже близко.
Со своей стороны жители Цхинвала разоружили нескольких грузинских милиционеров, и отобранные у них автоматы впоследствии часто упоминались как один из поводов начала военных действий. Но война началась бы в любом случае. Настал час и войсковой оперативной группы МВД СССР в Южной Осетии. Группу (ВОГ) возглавлял генерал Малюшкин.
5 января МВД Грузии провело совещание в Гори для начальников подразделений, на нем было принято решение о начале наступления на Цхинвал. На горийской трассе стояли посты ВОГ МВД СССР, и генерал Малюшкин заверял, что никакие вооруженные подразделения в город не проедут. Однако, как он, спустя много лет, признался в своем единственном интервью, в ночь с 5-го на 6-е января 1991 года ему позвонил министр внутренних дел СССР Б. Пуго и передал приказ М. Горбачева, президента страны, не препятствовать продвижению правоохранительных сил Грузии на территорию автономии.
Эти сведения в свое время повторил и генерал Воронов, который являлся начальником следственной оперативной группы МВД СССР, также находившейся в Цхинвале. Так или иначе, «Малюшкин» стало именем нарицательным в тот самый момент, когда генерал, выполнив приказ, снял посты ВОГ и пропустил вооруженную армаду в спящий город. Милиционеры были в срочном порядке надерганы из районных управлений МВД Грузии и плохо понимали, что и как они должны «восстанавливать», вид у них был довольно растерянный. И это свидетельствует о том, что основная роль в деле «покорения» Южной Осетии отводилась бандформированиям и уголовникам, освобожденным по этому поводу накануне наступления. Местные грузинские экстремисты к тому времени уже безнаказанно творили, что хотели в осетинских селах и на дорогах из Цхинвала...
Нельзя сказать, что оружия у осетинского населения не было совсем, участники событий вспоминают, что копить на оружие начали уже после событий ноября 1989 года, но его было катастрофически мало, к тому же в основном это были мелкокалиберные или охотничьи ружья. Приобретали, что могли, на свои деньги и хранили в надежном месте. Первая группа защитников Отечества, убедившись, что время пришло, собралась 6 января 1991 года в школе № 12 – это была группа Гри Кочиева.
К ним присоединились и другие группы, которые уже неформально существовали по микрорайонам города. Другие ребята также собирались в разных местах и разрабатывали на тот момент тактику сопротивления на местах. Стратегия же заключалась в том, чтобы все группы, объединившись, вытеснили общими усилиями захватчиков. Этот первый сбор был историческим, молодые цхинвальские парни поддержали друг друга в готовности участвовать в сопротивлении, потому что это было не так просто для советских людей – выходить с оружием на тропу войны вроде как с милицией, хотя грузинские подразделения на самом деле состояли из разного сброда, одетого наспех не по размеру в милицейские мундиры. Участники того сбора вспоминали, что некоторые уговаривали сохранять спокойствие. Повторяли знаменитое «Ма фӕрӕдиут!» («Не поддавайтесь на провокации!»). Но скородаже самые нерешительные убедились, что бояться закона глупо в ситуации, когда война уже началась…
Город встал на свою защиту. Откуда-то были привезены бетонные плиты и соорудили первую баррикаду по улице Ленина ниже 2-й школы. Когда стемнело и грузины начали стрелять по бетонному заслону, участники сопротивления тоже открыли огонь. Постепенно защитники города все вместе смогли оттеснить их с улицы Ленина, но грузины закрепились на улице Сталина и Театральной площади. Ночью ребята пробрались в Пионерский парк и стреляли по укреплениям грузин, пытаясь выбить их дальше...
Многие милиционеры в неконтролируемом страхе пытались выбраться из Цхинвала, готовые отдать осетинам табельное оружие и выпрашивая гражданскую одежду. Январь был напряженным, но защитники были полны энтузиазма, хотя были погибшие среди ребят. Группы дежурили, по очереди, обеспечивая безопасность Тореза Кулумбегова и Алана Чочиева, за которыми особенно охотились грузинские военные. В итоге, после оказанного осетинами сопротивления грузинские формирования были вынуждены покинуть город. Но военные и бандитские группировки вместе закрепились на въезде в город, близ Згудерского холма, и вели артиллерийские обстрелы Цхинвала.
О том, что происходит в Южной Осетии, оперативно стало известно в Северной Осетии и, разумеется, в Москве, в тот же день. Во Владикавказе на площади собралось много молодежи, в том числе студенты из Южной Осетии, новость распространилась очень быстро. Стало известно, что Ахсарбек Галазов разговаривал с Горбачевым по телефону и сообщил ему все, что происходило в Южной Осетии. Президент Советского Союза ответил, что готовит указ о выводе грузинских вооруженных формирований, но одновременно требовал, чтобы в Южной Осетии отменили все решения по провозглашению Республики.
7 января вечером по телевидению в информационном выпуске действительно передали указ президента Горбачева о выводе грузинских вооруженных формирований, а также о том, чтобы Южная Осетия вернулась на исходные позиции – к автономной области. В тот вечер жители города так радовались вмешательству президента Горбачева, хотя указ был абсолютно несправедливым по отношению к осетинам, что с криками радости ездили на машинах по городу, на что немедленно отреагировали захватчики, усилив обстрелы, в тот вечер были погибшие и много раненых на улицах Цхинвала... Понятно, что Грузия никакие формирования не вывела. Времена безропотного подчинения Кремлю прошли. Более того, на Южную Осетию стало оказываться сильнейшее давление со стороны Москвы.
В районах Южной Осетии с первого дня войны, как и в Цхинвале, формировались отряды ополчения. Им приходилось особенно трудно, поскольку располагались они в селах, оторванных от Цхинвала, группы были немногочисленными и рассчитывали только на собственные силы, хотя время от времени бойцы крупных городских групп отправлялись на помощь по их зову. В свою очередь из Квайсы в блокадный Цхинвал прибыла группа бойцов со своим оружием на помощь городским парням. В Квайсу позвонил Резо Хугаев, депутат Верховного Совета, с просьбой собрать отряд и ехать в Цхинвал. Вооружившись, отряд добрался до Цхинвала 8 января по Зарской дороге по пояс в снегу. В отряде было 83 человека и еще около двадцати тех, кто поехал из Квайсы не с отрядом, а отдельно.
В самом Цхинвале были свои небольшие группы, но в крупные отряды они еще только начинали формироваться, бойцы ополчения собирались вокруг своих лидеров, которые потом стали командирами: Гри Кочиев, Алан Джиоев, Алихан Пухаев, Валерий Хубулов, Владимир Дзуццев и другие, сыгравшие неоценимую роль в организации сопротивления. В этом ряду и Вадим Газзаев, создавший цхинвальский ОМОН, ставший впоследствии легендарным.
Война сплотила население Республики как никогда, в сопротивлении врагу участвовало все население: все мужчины, способные держать оружие, были в рядах защитников, подростки были все время на подхвате и помогали старшим, женщины готовили еду, распределяя продукты по дворам, девушки дежурили в больнице, помогая с ранеными, а врачи без отдыха были на посту, летчик Инал Остаев на своем вертолете перевозил тяжелораненых в Северную Осетию, а обратно медикаменты и продукты питания.
И все без исключения жители всегда были готовы прийти по первому зову в больницу, чтобы отдать свою кровь для спасения жизни защитников. Кроме того, молодые осетины приезжали из других городов, оставляя свою благоустроенную жизнь, чтобы помочь Родине в трудный час. А из Северной Осетии добровольцы порой пешком по Зарской дороге добирались и вступали в отряды ополчения...
Январь 1991 года был самым горьким за все месяцы первой войны, принесшим первые жертвы, имена которых больше сохранились в памяти, чем всех тех, кто погиб после – а их было огромное количество. Январь сформировал у населения своеобразный культ молодежи – тех, кто взял судьбу Отечества в свои руки и отстоял ее свободу. До независимости Южной Осетии оставалось пройти еще две войны и долгие годы преодоления хаоса и трудностей. Но январь 1991-го года был важнейшим месяцем, показавшим, что в единстве можно добиться всего, ради чего боролся осетинский народ, – освобождения Отечества и строительства свободного независимого государства.
