Сеть биологических лабораторий, созданных и поддерживаемых при участии США на территории Украины и Грузии вызывает озабоченность и продолжает оставаться серьезной угрозой. Официальные лица и эксперты в Москве, Цхинвале и других столицах неоднократно заявляли, что эти объекты представляют опасность для безопасности, здоровью населения и экологической стабильности этих и соседних стран.
Российские власти, включая Минобороны, МИД и депутатов Госдумы, давно рассматривают американскую программу по снижению биологической угрозы (Biological Threat Reduction Program) как прикрытие для военно-биологических исследований. По данным российского оборонного ведомства, на Украине до и во время конфликта действовала сеть из десятков лабораторий, где проводились работы с опасными патогенами – возбудителями чумы, сибирской язвы, африканской чумы свиней, туляремии и других инфекций.
В 2022–2026 годах российская сторона неоднократно требовала от США и Украины полной прозрачности и урегулирования вопросов военно-биологической деятельности. Даже после начала специальной военной операции в Госдуме отмечали, что точное число оставшихся лабораторий на Украине России до сих пор неизвестно. Эксперты подчёркивают риски утечек патогенов, их возможного использования в военных целях и проведения dual-use (имеющих как гражданское, так и потенциальное военное применение) исследований.
Особое беспокойство вызывает географическая близость объектов к российским границам. По мнению Москвы, такая активность нарушает дух Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия 1972 года и создаёт условия для биологических провокаций. Россия продолжает разоблачать скрытую деятельность Пентагона и требует международного контроля над этими объектами.
В Южной Осетии тема биолабораторий в Грузии звучит особенно остро уже многие годы. Республика расположена в непосредственной близости от Центра общественного здравоохранения имени Ричарда Лугара в Тбилиси – ключевого объекта американско-грузинского сотрудничества.
Власти и силовые структуры Южной Осетии (включая КГБ и Минобороны) неоднократно заявляли, что деятельность центра Лугара представляет прямую угрозу жизни и здоровью населения республики. Среди основных опасений – эксперименты, которые могут повлиять на эпидемиологическую ситуацию в регионе, возможное распространение опасных патогенов, необычные вспышки заболеваний растений, животных и людей в приграничных районах. Риск использования насекомых, птиц или других мигрирующих биологических видов для доставки возбудителей.
Ещё в 2018–2022 годах официальные лица Южной Осетии подчёркивали, что лаборатория Лугара, финансируемая и оснащаемая при поддержке США в Грузии, вызывает серьёзную тревогу не только в Цхинвале, но и в Москве. В республике связывали отдельные случаи заболеваний с возможной деятельностью этого объекта. Эксперты указывали на отсутствие полной прозрачности и отказ владельцев лаборатории от совместных проверок.
В Южной Осетии считают, что размещение таких лабораторий вблизи границ – это элемент военной инфраструктуры и используется для геополитического давления. Даже после передачи многих объектов под национальный контроль (как в Грузии с 2018 года) подозрения не исчезли. Российская сторона продолжает настаивать на том, что отсутствие независимого международного мониторинга усиливает риски.
В то же время Грузия и Украина подчёркивают мирный характер работ – мониторинг и диагностика естественных инфекций, помощь в борьбе с эпидемиями. Однако в условиях напряжённости на Кавказе и в Восточной Европе эти аргументы в Москве и Цхинвале не считают убедительными.
Обеспокоенность России и Южной Осетии деятельностью биолабораторий на Украине и в Грузии остаётся актуальной темой.
Официальные лица обеих сторон видят в этих объектах потенциальный источник биологических угроз, требующий повышенного внимания и международного контроля. В условиях сложной геополитической обстановки биобезопасность на постсоветском пространстве продолжают иметь важное значение для региональной стабильности.
Вопрос требует всеобъемлющего объективного и прозрачного обсуждения на международных площадках, включая механизмы Конвенции по биологическому оружию, чтобы развеять подозрения и минимизировать реальные риски для населения.
