В Южной Осетии отмечают 100-летие со дня рождения выдающегося деятеля национальной культуры, Народного художника РЮО, лауреата премии им. К.Хетагурова Григория Котаева.
В творчестве незаурядного мастера кисти ярко отразился самобытный колорит осетинского изобразительного искусства. Он оставил после себя многогранное наследие, ставшее неотъемлемой частью национальной культуры. Его работы, посвящённые истории Осетии, портреты современников, монументальные и графические произведения по-прежнему продолжают оказывать значимое влияние на развитие живописи и историческое самосознание осетинского общества. В связи с юбилейной датой дочь художника, директор фонда его имени Елена Котаева, рассказала о его творческом пути и значении наследия.
– Елена Григорьевна, каким вы запомнили своего отца?
– Отец мне запомнился цельным человеком. Он был спокойным, доброжелательным и очень деликатным в общении. Никогда не позволял себе плохо говорить о людях.
Искренне любил маму, а к нам, детям, проявлял постоянную заботу и внимание. Его отличала открытая улыбка, которая создавала вокруг него особую атмосферу доверия.
Но главное – его внутренняя энергия. В нем ощущалась особая сила и притягательность, которую трудно описать словами.
– Расскажите о характере Григория Сесеевича, его знаменитом чувстве юмора?
– Чувство юмора у него присутствовало всегда – тонкое, интеллигентное, лишённое резкости. Оно ярко проявлялось в общении с нами, детьми. Помню, как к нам пришёл в гости известный художник Дмитрий Турманов. Отец провёл его в мастерскую, которая находилась у нас дома. Я, перепутав фамилию, спросила: «Это Фурманов?». На что он спокойно ответил: «Да, а следом за ним Чапаев». Таких лёгких, остроумных эпизодов было немало, и они создавали особую атмосферу в доме.
Он был человеком разностороннего дарования: прекрасно играл на фортепиано, часто по вечерам импровизировал, особенно любил джаз, обладал бархатным баритоном и пел в хоре Государственного драматического театра. Играл на скрипке, в доме хранился инструмент мастера, к которому он относился с трепетом.
Художественное образование получил блестящее. Окончил Цхинвальское художественное училище, а затем Ленинградскую академию художеств отделение монументальной живописи. Это направление предполагало универсальную подготовку, от живописи до архитектуры и инженерии, что во многом определило широту его творческого мышления.
Интересы отца не ограничивались искусством, он хорошо разбирался в медицине, математике, активно публиковался на русском и осетинском языках. В его наследии – юморески, фельетоны, рассказы, аналитические статьи о творчестве художников, среди которых Васнецов, Репин, Туганов, Василий Кокоев. Свои тексты подписывал псевдонимом «Адам Безродный». Его также привлекали философские и духовные учения, включая теософию, труды Геккеля, идеи Веданта.
Это был человек редкого масштаба – с живым умом, широким кругозором и естественным чувством внутренней свободы, что было характерно для тогдашнего общества в Цхинвале.
– Как, по-вашему, формировался художественный язык Григория Котаева?
– Он очень любил творчество Михаила Врубеля и Николая Фешина. Это отразилось на его художественной манере. От Врубеля – мощная, широкая кисть, напряжённая фактура и выразительность мазка. от Фешина – живая, дышащая линия и ощущение незавершённости как художественного приёма, который вовлекает зрителя в размышление.
Одной из ключевых работ считаю «Горянку», написанную с артистки Государственного ансамбля «Симд»… Она стала своего рода визитной карточкой отца, в ней особенно ярко проявилась колористика и пластическая энергия мазка. Он тонко чувствовал сочетания цвета и умел передавать настроение через живописную ткань.
Ранний период его творчества был очень смелым и ярким. Он искал, экспериментировал, находил собственное звучание. В зрелые годы просматривается влияние Врубеля. В некоторых работах появилось больше обобщённых форм, широких мазков, насыщенного, драматичного цвета. При этом отец всегда сохранял свое умение оставлять в работе пространство для воображения зрителя. Например, в картине «Женщина в красном» при почти полной проработке образа руки остаются лишь намеченными, как и элементы драпировки. Это возможно случайность, а может – сознательный выбор.
Поздний период связан в основном с госзаказом. К этому времени он достиг высочайшего профессионализма, его живопись стала более сдержанной, точной, лишённой избыточных средств, где цвет и мазок были предельно выверены.
– Ваш отец воспитал целую плеяду художников. Был ли у него свой особый педагогический подход?
– По воспоминаниям очевидцев он всегда выстраивал отношения с учениками на равных. Для него не существовало дистанции «учитель – ученик» в формальном понимании. Он умел поддержать, направить, вселить уверенность не только словом, но и делом. Отец всегда помогал ученикам, делился красками и холстами, а при необходимости оказывал и финансовую поддержку.
Искреннее участие и вовлечённость во многом и стали его настоящим педагогическим методом. Среди тех, кто прошёл рядом с ним и сформировался как художник, можно назвать Хаджи-Умара Каллагова, Жоржа Гасинова, Магреза Келехсаева, Лаврентия Касоева, Бориса Габараева, Павла Хасиева – целую плеяду мастеров.
– Значительное место в творчестве Григория Котаева занимают исторические образы. Насколько для него было важно осмысление истории Осетии через искусство?
– Осмысление истории Осетии через искусство для отца было принципиально важным. Он тщательно изучал архивные материалы, много читал, стремясь к максимальной достоверности.
Например, перед созданием портрета Махамата Томаева отец работал в московских архивах и привёз оттуда подлинный документ с описанием внешности – ростом, особыми приметами. Он до сих пор хранится у нас дома. Кроме того, ездил по сёлам, общался со старожилами, собирал устные свидетельства, чтобы точнее прочувствовать характер и образ личности.
Поэтому одни и те же герои в его творчестве могли получать разные художественные решения. Антон Дриаты в живописи представлен как зрелый мужчина, а в графике – молодой. Для отца история – не набор фактов, а живая ткань народной памяти, которую он стремился передать максимально выразительно.
– Есть ли у вас любимые работы отца?
– Это, прежде всего, «Горянка» и «Этюд в синем», которые хранятся в Национальном музее РЮО. Очень дороги мне и его графические листы, особенно «Натурщик». Это крупная и необычная работа, выполненная фактически ластиком. Будучи студентом он в какой-то период заболел и не мог посещать занятия. Когда пришел после болезни, ему нужно было написать образ, но на занятиях его грифель постоянно ломался. В итоге отец оказался без карандаша. Тогда он растёр остатки грифеля, покрыл им бумагу с помощью ватина, выдранного из пальто, а затем срезанным ластиком начал «выводить» изображение. В результате появилась выразительная и очень живая работа.
Я люблю его ранние произведения за их непосредственность, свет и насыщенность цвета. В поздний период в его творчестве чувствуется мощная школа, рука мастера, а колорит более сдержан.
Отец сожалел, что не хватало времени на творчество. Он был чрезвычайно востребован, получал госзаказы со всего Советского Союза. Помню, как работал над масштабным полотном «Ахунба-баев среди хлеборобов». Создавал эскизы, а я, ещё подростком, переносила композицию на холст, после чего он завершал картину.
При этом его наследие значительно шире живописи и портретов. Он был автором эскизов памятников и архитектурных комплексов, памятных медалей и значков, в том числе к юбилею Юго-Осетинской автономной области работал над оформлением изданий, занимался театральной сценографией.
– В 2019 году вы создали фонд имени Григория Котаева. Скажите, чем сегодня занимается фонд?
- Деятельность фонда изначально связана с инициативами, направленными на сохранение и популяризацию наследия моего отца. Поводом стало его 90-летие, тогда во Владикавказе вышли книга и альбом, в Цхинвале прошли презентация и юбилейная выставка. Мероприятия показали, насколько востребована системная работа и это подтолкнуло меня к созданию фонда.
Среди реализованных проектов я бы выделила выставку учащихся Лицея искусств в фойе ГКЗ «Чермен», организацию выставки Лаврентия Касоева, а также издание нот осетинского композитора Мурата Плиева – песен на стихи Коста Хетагурова. Важным событием стало и сотрудничество с Ростовским военно-историческим музеем. К 115-летию Иссы Плиева фонд изготовил и передал музею его бюст. Кроме того, фонд провёл крупную выставку детского рисунка «Нартиада».
Планов у фонда много, однако их реализация во многом зависит от наличия финансирования. Но мы продолжаем работу и стремимся сохранять культурное наследие, поддерживать новые имена и развивать художественную среду.
– В каком состоянии находится художественное наследие мастера, ведется ли реставрация, каталогизация работ?
– Значительная часть произведений уже отреставрирована. Из Национального музея мне удалось вывезти и восстановить 15 живописных полотен. Однако есть ещё произведения, требующие реставрации. Работы, находящиеся в семейном собрании, приведены в порядок, отреставрированы, систематизированы. В мастерской отца были обнаружены ранее неизвестные произведения 1950-х годов, хранившиеся в рулонах, что стало важным открытием для изучения его творчества.
Мы полностью восстановили мастерскую, сохранив атмосферу, архивы, рисунки и инструменты. Сегодня это фактически музейное пространство, открытое для посещения. 25 апреля состоится вечер памяти в Доме-музее В.Абаева, а в ближайших планах – выставки в Цхинвале, Владикавказе, Москве и Санкт-Петербурге.
– В чем главное значение наследия Г. Котаева для осетинской культуры?
– Котаев создал выразительный и достоверный художественный образ национальной истории. Полотна отца с историческими героями не просто иллюстрируют прошлое – они передают внутреннюю силу, благородство и мужество, о которых говорится в преданиях и письменных источниках. Не менее значимы портреты современников, среди которых Баграт Техов, Падо Кабисов, Нафи Джусойты, Хаджи-Мурат Дзуццати, Захарий Ванеев, а также серия работ, посвящённых Вассо Абаеву. В этих произведениях он сумел сохранить живую связь эпох и характеров.
Если говорить о главной мысли, которую хотелось бы донести до будущих поколений, то она проста и в то же время глубока – при любых обстоятельствах важно сохранять благородство, трудолюбие и любовь к Родине. Именно эти качества лежат в основе творчества отца и делают его наследие по-настоящему актуальным.
