Грузия отказывается от диалога с РФ, делая ставку на США и НАТО
Отказ Тбилиси от участия в очередной встрече региональной платформы «3+3», состоявшейся в Санкт-Петербурге, стал очередным свидетельством того, что грузинские власти не намерены использовать даже ограниченные возможности для выстраивания прямого диалога с Россией.
Несмотря на многочисленные заявления представителей правящей партии «Грузинская мечта» о прагматизме и реалистичности внешней политики, последние события демонстрируют иную тенденцию. На фоне активизации контактов с Вашингтоном, НАТО и тюркским блоком в лице Турции и Азербайджана официальный Тбилиси фактически возвращается к курсу на усиление военно-политической интеграции с западными структурами и последовательное дистанцирование от любых инициатив, предполагающих развитие регионального сотрудничества при участии России.
Формат «3+3» неприемлем
Показательно, что отказ от участия в экспертной встрече платформы «3+3» был озвучен грузинским МИД в выраженной демонстративной форме. В ведомстве подчеркнули, что Грузия никогда не участвовала в данном формате и не собирается менять свою позицию. Между тем данная платформа создавалась как один из немногих механизмов регионального взаимодействия, где страны Южного Кавказа могли бы обсуждать вопросы безопасности, развития транспортных коридоров и экономического сотрудничества без посредничества внешних игроков.
Однако Тбилиси продолжает игнорировать подобные инициативы, предпочитая выстраивать взаимодействие на площадках, созданных под эгидой западных структур.
Фактически грузинские власти отвергают даже те форматы, которые позволяют вести диалог без политических уступок и предварительных условий, демонстрируя тем самым узость внешнеполитических подходов и ограничивая для себя пространство для маневра.
НАТО как центральный элемент
Особое внимание привлекает синхронная активизация грузинского руководства в вопросах интеграции с Североатлантическим альянсом.
В ежегодном докладе премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе перед парламентом, озвученном в начале этой недели, интеграция в НАТО вновь обозначена как одно из ключевых направлений государственной политики. В документе подробно перечисляются программы взаимодействия с альянсом, участие в натовских операциях, подготовка новых форматов сотрудничества и дальнейшее сближение с военно-политическими структурами блока.
Практически одновременно аналогичные сигналы прозвучали на весенней сессии Парламентской ассамблеи НАТО в Вильнюсе. Глава парламентского комитета по внешним связям Николоз Самхарадзе открыто заявил, что грузинская делегация использует площадку для дальнейшего сближения Грузии с Североатлантическим альянсом.
Примечательно и другое. Среди ключевых тем сессии назывались «российские гибридные и военные угрозы», укрепление восточного фланга НАТО, увеличение военных расходов и анализ украинского военного опыта. Таким образом, грузинские представители не просто участвуют в мероприятиях НАТО, а непосредственно включаются в формирование антироссийской политической и информационной повестки.
Под крышей тюркского тандема
Не менее показательной выглядит и заметная активизация грузино-азербайджанских контактов. Всего за одну неделю состоялся целый ряд встреч по линии оборонных ведомств и спецслужб двух государств. Министр обороны Азербайджана Закир Гасанов провел переговоры как с министром обороны Грузии Ираклием Чиковани, так и с премьер-министром Ираклием Кобахидзе. Основной темой стало расширение сотрудничества в военной и военно-технической сферах. Практически одновременно в Баку с официальным визитом побывал глава Службы государственной безопасности Грузии Гека Геладзе. Стороны обсуждали дальнейшее углубление взаимодействия между спецслужбами и координацию действий в сфере региональной безопасности.
На фоне укрепления военно-политического союза Азербайджана и Турции подобные контакты свидетельствуют о стремлении Тбилиси еще теснее встроиться в складывающуюся систему регионального сотрудничества, ориентированную на Анкару и Баку.
Условия Вашингтона
Причины нынешней активности властей Грузии на западном направлении фактически не скрываются. Во время слушаний в конгрессе США, прошедших на этой неделе, госсекретарь Марко Рубио прямо заявил, что Вашингтон довел до грузинских властей перечень шагов, необходимых для улучшения отношений между двумя странами. По его словам, американская сторона уже получила от Тбилиси «позитивные ответы» и рассчитывает изменить не только характер двусторонних отношений, но и само поведение грузинского руководства.
Еще более откровенными были заявления конгрессмена Джо Уилсона, который связал перспективы развития американо-грузинских отношений с внешнеполитическим курсом Тбилиси и его готовностью следовать западной стратегии в регионе Южного Кавказа.
Косвенно эти же установки содержались и в заявлении посольства США по итогам визита делегации госдепартамента в Грузию. Американская сторона фактически обозначила перечень политических требований, выполнение которых рассматривается как условие для перезапуска стратегического партнерства.
Все это позволяет сделать вывод, что нынешние акценты грузинской внешней политики во многом являются следствием давления со стороны Вашингтона и стремления «Грузинской мечты» сохранить приемлемые отношения с администрацией Дональда Трампа для удержания власти в своих руках.
Судя по всему, усиление антироссийской составляющей внутренней политики Грузии также напрямую связано с данным фактором. В том числе это касается серии громких шпионских скандалов, организованных грузинскими спецслужбами за последний месяц.
Особый резонанс, в частности, вызвали задержания пророссийского грузинского политика Гулбаата Рцхиладзе и гражданина Южной Осетии Тамаза Голоева по обвинениям в деятельности в интересах иностранных спецслужб.
Характерно, что российский МИД публично выразил обеспокоенность арестом Рцхиладзе, который многие годы выступал за нормализацию российско-грузинских отношений. В Москве обратили внимание и на то обстоятельство, что задержание пророссийского политика произошло вскоре после анонса проекта по мониторингу русофобии в грузинском общественном пространстве.
Независимо от юридической стороны дела, подобные шаги формируют устойчивое впечатление о готовности грузинских властей демонстрировать Западу свою жесткость в отношении любых общественных и политических фигур, в той или иной степени связанных с Россией.
Абхазия и Южная Осетия
Одновременно с повышением динамики сотрудничества официальных властей Грузии с США и НАТО наблюдается и нарастание активности радикальной прозападной оппозиции. К примеру, «Единое национальное движение» запустило масштабную кампанию «Помни Абхазию – помни о вынужденно перемещенных лицах», вновь выводя на первый план тему конфликтов и обвинений в адрес России.
Параллельно экс-президент Михаил Саакашвили выступил с инициативой резкого увеличения численности грузинской армии, расширения сотрудничества с Украиной и интеграции грузинского военно-промышленного комплекса с украинским. Несмотря на маргинализацию самого Саакашвили, подобные заявления отражают настроения части грузинского политического спектра, ориентированного на максимально жесткое противостояние с Россией, и явно указывают на отработку внешнего заказа.
Новое противостояние
Вышеперечисленные процессы в совокупности складываются в общую картину. Отказ Грузии от участия в формате «3+3», активизация взаимодействия с НАТО, расширение военного сотрудничества с Азербайджаном и Турцией, попытки перезагрузки отношений с США на условиях Вашингтона, громкие шпионские скандалы и возобновление антироссийской риторики внутри страны являются элементами единой политической линии.
Данная линия органично вписывается в более широкий курс США, Евросоюза и Великобритании на усиление своего влияния на Южном Кавказе. Аналогичные процессы наблюдаются сегодня и в Армении, и в Азербайджане, где западные игроки заметно наращивают политическое, экономическое и военно-техническое присутствие.
На этом фоне Грузия постепенно отказывается от роли прагматичного участника региональных процессов, возвращаясь к логике геополитического выбора. В результате Южный Кавказ вновь рискует превратиться в поле соперничества с участием внешних центров силы, где вопросы безопасности и развития будут подчинены интересам глобального противостояния.
